Новости/Эксклюзив
  • Покровская: синхрон под татарскую музыку Представители Татарстана обсуждают с главным тренером сборной России по синхронному плаванию Татьяной Покровской возможность постановки одной из программ синхронисток на татарскую музыку.
    178
    0
    0
  • Сальников: «Татарстан- спортивная столица России» Президент Всероссийской федерации плавания (ВФП), четырехкратный олимпийский чемпион по этому виду спорта Владимир Сальников заявил о том, что считает Республику Татарстан ведущим мировым регионом в развитии плавания.
    175
    0
    0
  • «Остазбикә» - лучший мусульманский фильм Татарстанский фильм «Остазбикә» по мотивам произведений татарского писателя Гаяза Исхаки, продюсером которого является директор «Татаркино» Миляуша Айтуганова, признан лучшим мусульманским фильмом из России на фестивале афганского кино «Ладжвард».
    185
    0
    0
  • Третьяковка попала в сети Социальная сеть «ВКонтакте» запустила платформу «Музейный гид». Благодаря новому сервису пользователи смогут познакомиться с культурными объектами страны – пока можно прогуляться по Эрмитажу, Музею русского импрессионизма, Третьяковской галерее, Эрарте, Музею космонавтики и другим важным культурным локациям.
    180
    0
    0
Видео
  • Новый выпуск журнала «Идель»

Ляйсан Нигматуллина. Мираж. Рассказ

Терминал международного аэропорта был безлюден, если не считать небольшую группу пассажиров, вылетающих в Анталию. Несмотря на то, что всего через несколько часов они увидят море, сонные лица выражали недовольство. Металлические сиденья, на которых неудобно сидеть, паспортный контроль – все вызывало раздражение.
– Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не брала с собой столько барахла, тащи теперь свой чемодан, – ворчал мужчина, медленно двигаясь к окошку паспортного контроля.
«И к чему были такие траты, если придется слушать это ворчание еще и за границей», – думала Олеся, сидя в кресле и глядя на посадочную полосу сквозь толстое стекло большого окна аэропорта. «Орлята учатся летать…», – прозвучало в ее голове…
…Олеся мчалась в автобусе навстречу отдыху и радости в окружении незнакомых детей – в пионерский лагерь «Чкалов». Настроение поднимало и то, что подруга Альбина под боком, на соседнем сиденье, с ней они были неразлучны даже в каникулы. За окном мелькали сосны и ели; контрольные, строгие учителя, нудные родители – все это осталось далеко позади. Автобус качало то влево, то вправо, дети то и дело хватались за сумки и чемоданы, которыми был беспорядочно заставлен проход салона. Вожатая Надя на переднем сиденье напряженно смотрела в окно, постоянно одергивая футболку. Ей было лет двадцать, под хлопчатобумажной тканью вырисовывалась уже хорошо развитая грудь, и в тесной футболке девушка чувствовала себя неловко.
Наконец автобус резко притормозил, и у выхода образовалась куча-мала из самых нетерпеливых, покинувших кресла.
– Всем сидеть! – с запозданием скомандовала вожатая. Ее голос оказался на удивление пронзительным и визгливым. – Без меня не выходить. 
Закинув через плечо тяжелые сумки, волоча тяжелые чемоданы, дети выбрались наружу. Надежда, хмуря выщипанные брови, всех пересчитала, построила и повела к лагерным воротам. Но из-за них не показалась сказка – всего лишь дощатые свежевыкрашенные корпуса в обрамлении коротко подстриженных кустов и небрежно разбитых клумб; редкие бархатцы ядовито-оранжевого цвета, никак не оживлявшие пейзаж, уныло торчали из высохшей земли. Асфальтовые дорожки образовывали четкие геометрические линии и указывали направление от корпусов до столовой, от столовой до клуба, от клуба до туалета, далее медпункт и обратно в корпуса. Все указывало на рамки дозволенного советскому пионеру во время летнего отдыха. Выход за них грозил наказанием – позорной отправкой домой. 
К впечатлениям первого дня, дорожной пыли и запаху краски добавилась долгая возня с тумбочками, матрасами и пледами, которых то не доставало, то было в переизбытке. Подобно муравьям, пионеры перемещались с поклажей из одного корпуса в другой, не надеясь устроиться на выбранной кровати.
Палата, доставшаяся Олесе и ее подруге, была проходная, но небольшая и уютная. В ней помещалось всего три койки: у окна обособилась сама Олеся. Альбина разместилась напротив. У выхода примостилась незнакомая девочка с жидкими, бледно-желтыми волосами и крупными неправильными чертами лица. Она искательно глядела на соседок, улавливая интонации их реплик и выражение лиц. Ей не терпелось познакомиться. 
– Меня зовут Зоя, – не выдержала дурнушка, преодолевая смущение. – А вас? Вы из какой школы?
Через десять минут подруги знали о Зое все, вплоть до детского садика, в который она ходила и где случайно упала, ударившись о камень правой коленкой, после чего на ноге остался шрам – он был без промедления продемонстрирован. Зоя была так навязчива, что девочки почти пожалели, что всю смену придется соседствовать с болтушкой. 
Но тут в дверях появилась визгливая Надежда, которая успела охрипнуть от распоряжений, с большим листом ватмана, тушью и перьями в руках.
– Ребята, кто хочет быть редколлегией? К завтрашнему дню мы должны нарисовать газету. 
Желающих не нашлось. 
– А скоро обед? – Зоя осмелилась задать вопрос, который не давал покоя всем. 
– Режим дня висит на входной двери корпуса: время завтрака, обеда, ужина указаны, – отчеканила пионервожатая, но неожиданно смягчила тон: – Обед будет через пять минут.
– Ура!!! – послышалось из соседних палат. 
Вопли заглушил звук горна. Все застыли на своих местах, соображая, что странного в ошеломившем их звуке, потом сообразили: это призыв на обед, и доносится он из радиорубки – горниста записали на магнитофон. 
Надежда скомандовала построение, и отряд неровной колонной потянулся к столовой, на запах жареного лука и вареной капусты. У входа образовалась толпа, началась давка, которая еще больше разжигала аппетит. Мальчишки постарше показывали чудеса изворотливости в попытках очутиться поближе к заветной двери.
Однако окрики вожатых рассеяли столпотворение – в столовую отряды прошли чинными парами. Наконец троица Олеся – Альбина – Зоя очутилась в огромном дощатом помещении с бессчетным количеством окон; от обилия света казалось, что это большая веранда загородного дома. Столовая была так тесно заставлена квадратными столами, что между ними приходилось протискиваться боком.
Пока девочки рассматривали дородную повариху в белом халате и большой половник, которым она разливала компот, мальчики их отряда уже определились со столами и, дружно смеясь, орудовали ложками. Подругам приглянулся столик у колонны, но возникла неувязка – Олесе некуда было сесть. Недолго думая, она выхватила стул из-за соседнего столика и уже было с удобством расположилась, как за спиной прозвучало леденящее предостережение:
– Это же стул Ки-и-м-м-м! 
Девочки в недоумении переглянулись. И тут в поле их зрения возникла фигура пластичного мальчика, который, ловко обогнув столы, приблизился к Олесе с обезоруживающей белозубой улыбкой.
– Это мой стул! 
В голосе его, однако, звучала сталь.
Поначалу она смутилась, так велико было обаяние смуглого красавца. Но, вникнув в суть его претензий, осмелела. «Какая наглость, – подумала Олеся, – у него здесь свой стул, что он о себе возомнил!»
– Возьмешь другой, – смело сказала она, решительно подвинув к себе тарелку с супом.
В столовой воцарилась тишина – все ждали, что будет дальше. Лицо мальчика выразило недоумение и растерянность. Но неожиданно он вновь дружелюбно улыбнулся, помахал кому-то и, лавируя между столами, поспешил за свободным стулом в другой конец столовой. 
А Олеся до самого вечера думала о произошедшем. И на разные лады повторяла про себя имя и фамилию дерзкого мальчика: Слава Ким – Ким Слава, даже распевала их на мелодию композиции своей любимой группы «Мираж». 
А когда горн из радиорубки возвестил время ужина, она вновь встретилась с Кимом у входа в столовую. Улыбаясь, он пропустил Олесю вперед. Не решаясь заговорить, они лишь улыбнулись друг другу одними глазами.
На следующий день в «Чкалове» объявили скорое торжественное открытие смены. Началась суматошная подготовка к этому событию. При деятельном участии Надежды газету дорисовали: большая часть отряда приняла участие в обводке и закрашивании сюжетных картинок, даже кляксы были старательно превращены в цветы, обрамляющие лист ватмана. Часть ребят разучивала песню, решив не заморачиваться и взять известную «Орлята учатся летать». Все же большинство детей было детьми летчиков и служащих аэропорта. Правда, мама Олеси исполняла там обязанности вполне земной профессии – бухгалтера в плановом отделе.
Остальные ребята приводили в порядок корпус, вытряхивая покрывала и заправляя кровати – они должны были выглядеть идеально: бетонная плита постели, а на ней строгим прямоугольником подушка, как катушечный магнитофон. Однако, взбитые многократно, подушки напоминали в лучшем случае пельмени.
Следующим этапом следовала тренировка для предстоящего построения на торжественную линейку. Пионерам раздали пилотки, и девочки их оживленно примеряли, облепив зеркало. В пионерских рубашках и юбках они казались себе похожими на стюардесс, и, по правде говоря, в глубине души каждая из них мечтала ею стать. 
Наконец торжественный день настал: под барабанную дробь стройными рядами отряды выстроились по периметру площадки. Красные галстуки с благоговейным трепетом развевались на ветру. Валерий Чкалов, стоявший на пьедестале, каменной рукой указывал детям путь, наверное, в грядущую пору перестройки и гласности. Начальник лагеря произнес торжественную речь, дети отдали салют поднятому флагу в полной уверенности, что приобщились к чему-то важному, даже великому. 
Вечером их ждала праздничная дискотека. Девочки после линейки стали немедленно перетряхивать содержимое чемоданов, выбирая наряды, хотя обзавестись чем-то стоящим в те годы было проблематично. Писком молодежной моды считались брюки-бананы бледно-розового цвета. Их обладательницы считались в «Чкалове» иконами стиля. В тихий час подготовка только набрала обороты: косметички переходили из рук в руки. Изучалось их содержимое: нюхалось, открывалось, намазывалось. Предназначение каждой баночки и коробочки горячо обсуждалось. 
После полдника палата стала похожа на примерочную или гримерку, все спешно преображались. Подруги не сразу узнали Зою – брусничного цвета помада и начес на голове придали ей неестественный инопланетный вид.
– Ой, – выдохнула Альбина, испугавшись зрелища.
Не меньше ужаснулась и пионервожатая Надежда, показавшаяся в дверях. 
– Это что такое? Вы же не клоуны в цирке, немедленно смойте все это безобразие. Я сама вас накрашу. 
И, надо сказать, голос у нее стал не визгливым, а очень даже дружеским и теплым, как у старшей сестры. 
Все радостно откликнулись на это предложение и выстроились в очередь. Через пятнадцать минут в руки визажиста попала и Олеся. 
– Главное – это ресницы. – Надежда прицельно коснулась «клиентки» щеточкой, но неудачно – тушь жирной кляксой легла на верхнее веко. Надежда предостерегла: – Не хлопай ресницами. Сиди смирно. 
После нескольких мазков ресницы Олеси потяжелели. В поднесенном зеркале она увидела совсем чужие большие глаза, но они ей понравились и, преисполнившись гордости, Олеся прошлась вдоль ряда кроватей, ловя на себе восхищенные взгляды подруг.
– А что ты наденешь? – спросила ее Зоя.
Олеся открыла чемодан и торжественно извлекла из него трикотажный костюм, привезенный мамой из Москвы. Он надевался только по торжественным случаям: на концерт в музыкалке или чаепитие в школе. Костюм был темно-синего цвета с белыми звездочками; талия подпоясывалась; низ юбки украшала кокетливая оборочка. Нескладная, угловатая, как всякий подросток, Олеся на глазах превратилась в привлекательную юную особу.
Выбор черноглазой Альбины, жгучей брюнетки, пал на пляжный ансамбль: костюм с ярко-красными цветами состоял из блузки и юбки без пуговиц, которая просто завязывалась сбоку. 
За окном сгустились сумерки, со стороны летней эстрады донеслись ритмичные аккорды популярной песни Юрия Антонова. И хотя Олеся не очень его любила, ее сердце все равно лихорадочно забилось от предвкушения какого-то чуда; с настроя не сбивали даже тяжелые, кажущиеся чужими ресницы. 
К приходу подружек летняя эстрада была заполнена. Музыка здесь уже оглушала, невозможно было расслышать, что говорит стоящий рядом. Танцевать мало кто осмеливался, пока ведущий дискотеки, физрук Альберт, не взбодрил собравшихся: объявляя тот или иной танец, он сопровождал призыв исполнить его шутками-прибаутками. И дело пошло – раскрепостились самые стеснительные. А Альберт, войдя в раж, объявил:
– А теперь медленный танец!
Большая часть подростков схлынула с танцпола. Только несколько девочек образовали однополые пары и неспешно затоптались в такт музыке. Олеся же с подругами стояла возле колонны, наблюдая, как ее ресницы живут отдельной от нее жизнью. Вдруг окружающие расступились и притихли. Танцевальную площадку пересекал Слава. Вновь послышалось леденящее: «К-и-м-м-м!» Все как завороженные стояли в интригующем ожидании: к кому именно направляется красавчик с предложением составить пару в медленном танце? Руки и ноги Олеси онемели, она стояла как парализованная. Приблизившись к ней, Слава белозубо улыбнулся. 
– Можно вас пригласить на танец? – Он сделал акцент на слове «вас».
Потеряв дар речи, Олеся кивком головы подтвердила согласие и каким-то непривычным движением, взрослым и женским, закинула руки на плечи красивому смуглому мальчику, и они под пристальными взглядами окружающих растворились в ритме танца.
Время для нее будто остановилось. Музыка лилась из неуклюжих больших динамиков и заполняла все щели деревянной обшивки временного летнего зала. Казалось, ей не будет конца. Окружающее плыло, сливаясь в однородную пеструю массу. Повзрослев, Олеся часто пыталась вспомнить эту мелодию, но ничего лучшего, чем трек группы «Зодиак» с дебютного альбома Disco Alliance, под который в фильме «Карнавал» танцевали Абдулов и Муравьева, вообразить не могла.
Зато в памяти навсегда осталось, как кавалер ей поклонился, вежливо поблагодарил за танец, после чего удалился и исчез во всполохах самодельной светомузыки, как в далекой галактике. 
После этого, заговорщически переглядываясь, три девицы немедля ретировались в палату обсудить небывалое происшествие. Но только они расселись на своих кроватях, как дверь с шумом открылась и на пороге появилась делегация из трех человек: Света-активистка и ее подруга Снежана – она пользовалась авторитетом у всего лагеря, так как играла на гитаре. 
С ними явилась маленькая заплаканная Леночка. Пигалица всхлипывала и не могла говорить. Но вперед уверенно вышла Снежана и стала сбивчиво объяснять, что в лагерь «Чкалов» они ездят вместе не один год и все давно друг друга знают, дружат, и не только девочки с девочками… Олеся и ее подружки слушали с любопытством: к чему все это говорится? Хотелось понять, почему плачет Леночка. В итоге выяснилось: этот медленный танец предназначался Леночке, ведь они дружили с Кимом уже несколько смен. Потому делегация и пришла разобраться с коварной разлучницей, коей являлась Олеся.
– Разве из-за мальчиков нужно ругаться? – удивилась Зоя. – Девчонки, да зачем нам нужен ваш Ким? 
Олесе стало не по себе. Все повернулись к ней в ожидании ответа. Она на секунду задумалась: действительно, Леночку было жалко, и в тот момент дружба с девочками показалась ей куда важней медленного танца с улыбчивым зазнайкой. 
–Да зачем он мне нужен, дурачок какой-то, – выпалила Олеся. 
Ей тут же стало жалко себя: еще четверть часа назад она была уверена, что медленный танец – волшебный, а Ким – сказочный принц. Но все рассыпалось, обернувшись космической пылью.
Леночка от заявления Олеси потеряла дар речи. Ее красное лицо выражало не то испуг, не то смятение. А ее подруги победоносно заулыбались – справедливость в их представлении восторжествовала, ибо нет ничего важнее женской дружбы!
Следующий день в пионерском лагере был по-новому солнечным и радостным, за ним другой… Только Слава и Олеся при встречах больше уже не улыбались друг другу глазами… Смена пролетела, как одно мгновение. А затем и детство, беспечное, счастливое…

– Не спи, скоро объявят наш рейс, – услышала Олеся голос мужа. 
Сонные парочки в зале ожидания вдруг ожили, слились в жужжащую массу и потянулись в сторону широко раскрытых дверей. Тут навстречу им вышла небольшая группа: два летчика и стюардессы в красивых форменных костюмах. Один из летчиков, подтянутый и смуглый, напел что-то, поравнявшись с толпой; до Олеси донесся обрывок песни: «Орлята учатся летать…» 
Очередь на выход из терминала оказалась не последней, следующим испытанием стала посадка в автобус, наконец, финишная прямая – очередь к трапу. Раздражаясь и срывая зло на попутчиках, супруги добрались до своих кресел в салоне самолета. При входе их встретили обаятельные стюардессы и два пилота, один из которых улыбнулся обезоруживающей белозубой улыбкой, на лацкане униформы был значок с фамилией – Ким.
Авиалайнер стремительно набрал высоту, пассажиры традиционно аплодировали экипажу, успешно осуществившему взлет. А в голове Олеси зазвучала волшебная завораживающая музыка, под которую она двигалась в медленном танце на летней эстраде. Ресницы ее отяжелели и стали липкими, спину заломило. Тело стало невесомым, душа слилась с космической бесконечностью. А вот и небо как на ладони, с плывущими по нему облаками… 
Не было сомнений, самолет мчится навстречу отдыху и счастью. Все-таки мы – частички этой волшебной незнакомой жизни, связанной с небом, мечтой и, конечно, счастьем. 
 
7 июня 2012 

Реклама

Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


Нравится
Поделиться:
Комментарии (0)
Осталось символов:
Реклама
  • Турецкая МЕСОПОТАМИЯ
  • Сфотографировать «АЛТЫН КАЗАН»
  • Снег...
  • Ретроспективный проект галереи «ТАТМЕДИА», представляет новогодние обложки популярных изданий ТАССР 50-90-х годов XX века
  • НОВЫЙ ГОД ПО-СОВЕТСКИ
  • «И НА ИЗЛЁТЕ ДНЯ И ГОДА СТОИТ ПОД СНЕГОМ ЧЕЛОВЕК…»
  • НЕМЕРКНУЩИЙ СЛЕД
  • АЛЕКСЕЙ РОМАНОВ группа «ВОСКРЕСЕНИЕ» 2020
  • Мир шкодников и их родителей
  • ДАЙТЕ ПЯТЬ!