Реклама
Новости/Эксклюзив
  • Звездные учителя татарского языка В Сети появилось второе видео образовательного проекта «Азбука Важных Слов», в рамках которого звезды эстрады, спорта, Интернета и телевидения знакомят зрителя с татарскими словами.
    23
    0
    0
  • Туркменбаши - почетный гость Сабантуя Президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов приедет с однодневным визитом в Казань в воскресенье.
    20
    0
    0
  • Войти в фотоисторию Казани В Казани планируется провести конкурс среди профессиональных фотографов и фотографов-любителей на лучшие летние и осенние фотоснимки города.
    22
    0
    0
  • Дагестан возглавил татарстанский кадр Премьер-министр Дагестана, бывший министр экономики РТ Артем Здунов назначен исполняющим обязанности главы Республики Дагестан.
    19
    0
    0
Видео
  • Финал национального чемпионата русский

Исправленному не верить

Родилась в 1968 году в Москве. Окончила Московский юридический институт (1995) и Литературный институт (2000, семинар Игоря Волгина). Член Союза писателей Москвы. Работала юристом, адвокатом, журналистом. Автор восьми книг стихов. Публиковалась в журналах «Новый мир», «Октябрь», «Знамя», «Волга», «Новый берег», «Современная поэзия». Участница фестивалей и вечеров поэзии во многих городах России и зарубежья, лауреат поэтических конкурсов.

 

По другой версии, измельчали сами поэты, перестали высказывать правду друг другу в кулуарах, жаждать этой правды о своих свежих стихах от собратьев, не говоря уже о том, чтобы самим говорить правду с площадей. Так или иначе, настоящие ценители поэзии, читатели в чистом виде – хорошим словом поминают только образцы творчества в диапазоне от «Слова о полку Игореве» до Евтушенко.

Тут следует описать потенциального читателя стихов, которого я имею в виду. Это человек, который знает, что такое «толстый журнал», знает, как читает Иннокентий Смоктуновский, Михаил Казаков, Сергей Юрский, Светлана Крючкова, а может быть, даже и Качалов, и в молодости ему были знакомы имена хотя бы десятка поэтов-современников. Потенциальный читатель поэзии – это вовсе не любитель поэзии, это любитель смыслов, ведь поэзия – это философский «газ» под давлением. Однажды поэзия уже дала этому человеку взрыв эмоций, называемый катарсисом, и он знает, на что она – поэзия – способна.

Так вот, пока моё поколение подрастало, публике всё время капали на мозги, что поэзия – это прошедшее время, а сейчас производство прекратили. Мы-то есть, а про наш род молятся за упокой бесповоротно.

Некоторые люди уходят с поэтических вечеров ошарашенные, словно увидели привидения: восставшую из гроба настоящую русскую поэзию, сносящую крышу и говорящую с ними о них самих на их языке. И у молодых, особым способом заманиваемых в залы, и у зрелых людей, которые заглянули, потому что бесплатно, вдруг появляются свои любимые авторы среди – о, чудо! – живущих ныне. Но имён современных поэтов в России не знает никто. Ну, потому что считается, что поэзия умерла…

Поэзию пытаются возродить искусственным образом, вывозя юных рифмующих изгоев общества в пансионаты и устраивая им там мастер-классы. Писать стихи стимулируют многомиллионными премиями для молодых, кому не исполнилось тридцати пяти лет. Пытались ознакомить народ с молодыми и резкими поэтами в одной (одной – Карл!) телепередаче. Народ безмолвствовал. Бывали случаи, когда молодых писательниц, пишущих стихи, награждали Государственными премиями и даже приглашали в Совет по культуре при Президенте РФ. Но народ их имён не запомнил и в магазине не раскупил.

Отдельные поэты в условиях демократии распоясались вовсе и стали собирать огромные залы на собственные стихи, завоёвывать телевидение и интернет, оставаясь при этом независимыми от государства. Ровно два поэта. Все узнали их имена. В книжных магазинах раскупили их книги, но народ подумал, что у него только два этих поэта и есть.

На самом деле, в середине девяностых все поэты не вымерли разом, потому что перестройка – не метеорит, а всего лишь конец света. И вот когда наступила тьма, поэты продолжали писать стихи, подрастал молодняк, но старшим было не до них. Не передана «святая к музыке любовь» по наследству, и, поддавшись общему лозунгу «можно всё», из тех двадцатипятилетних мы получили сейчас пятидесятилетних средних поэтов, которые могут ровно столько, сколько насобирали по дороге.

Дальше – больше. Среди постоянно рождающихся у человечества деток всё время попадаются новые поэты, а вакцины пока не придумали. Из них одни попадают в поле притяжения уже существующего поэтического племени, другие записывают на подкорку законы джунглей, не допускают оценки своего творчества, зато умеют выгрызть себе место под солнцем, их поэтические размеры определяются только лёгким приседанием при чтении и качанием выставленной вперёд ладонью. Некоторые просто покупают залы и читают пошлятину со сцены, но ведь и у Петросяна есть своя аудитория.

Распространяется (как раз через СМИ и интернет) мнение, благословлённое сверху, что батлы и рэпы пусть будут «нашим всем», раз они так нравятся молодёжи.

Продвинутые литераторы часто повторяют: классическая стилистика изжила себя, так уже нельзя писать, надо работать с языком и искать новые формы подачи слова. Но дилемма в том, что читатель не хочет новых форм, он хочет, чтобы за душу брало. В противном случае он уходит, приговаривая «умерла – так умерла».

Тогда первые говорят: народ – быдло, они не понимают ничего в работе над словом и развитии языка! Наши теоретики выходят на майдан и присваивают язык, отбирают у людей право на поэзию, потому что считают: язык для простого человека – это то же самое, что ядерная физика, и раз непонятно – не суйся вообще.

Читателю – нужен человеческий язык, современный, да, но со смыслами, с волшебством. Но как ни возьмёшь патологического литературоведа, ратующего за научный подход и пописывающего стихи в элитарные журналы, так ему новых форм подавай. Ещё бы! – всю жизнь заниматься разбором стихов на падежи, подсчётом гласных и согласных, сравнивая частоту применения слова «окно» в поэзии Пупкина в 30-е и в 40-е годы – захочешь не только новых форм, но и удавиться.

Кому-то в нашем обществе очень надоели стихи, написанные основными размерами, со смыслами, которые предназначены для людей, умеющих проникнуть в смыслы и оценить гармонию слова. Понадобилось увести поэзию в катакомбы. Но извините, мы и так в катакомбах уже. Пора бы – наоборот-с – идти к народу. Потому что кому нужны наши стихи, если не ему?

Те, кто гонится за славой и отчаянно не готовы к провалу, просто не примут никакой критики, потому что они «уже гении», это установка. Они покупают рекламные места в метро и вешают баннеры: величайшая книга 21 века. Они покупают себе залы, полки в книжных магазинах, они навязывают себя аудитории с несформированным литературным вкусом, осаждают редакции и требуют публикаций. Цель такого таланта не служение, а слава. Но ведь помимо славы есть реальный вес произведений, их значение для культуры.

Либеральное мышление 90-х уводило народ от поэта-рупора, поэта-правдоруба, поэта-пророка, поэта-философа и даже поэта-лирика, которыми либералы от поэзии не в состоянии быть по природе – по причине собственной неспособности взять, завоевать, влюбить в себя незнакомую аудиторию. Поэзия, которой чужды патетика, глубокие раздумья о судьбах страны, не может предложить серьёзной темы, а если берётся, скажем, тема современной войны или российской власти – это будет некий полурифмованный стих без размера с матом, который безусловно обращён только «к своим».

Темпы, с которыми поэзия теряла своих читателей, прямо пропорциональны захвату литературного поля людьми без поэтического дара. Народ подумал: «ученья идут» и похоронил поэзию, сочтя, что современных хороших авторов нет, а толстые журналы давно закрылись.

Поэзия – это наша культура. Так почему же общество не поддерживает издания поэзии, покупая поэтические сборники, почему предпочитает бесплатно и книгу выпросить, и на концерт попасть? Пригласить на фестиваль в другой город – бесплатно. Издать подборку в журнале – бесплатно. Книгу издать – за счёт поэта. Привезти тираж в другой город – за счёт поэта, а там подарить всем, кто пришёл на вечер. Почему только поэты отдают плоды своего труда народу бесплатно?

В конечном итоге, если не поддерживать интерес людей к поэтическому слову, новый человек перестанет воспринимать сложные смыслы, гармонию языка, и всё, что ему потребуется для существования – это фон. Звуковой фон в виде монотонных песенок с коверканными текстами, нудным ритмизованным говорением под видом поэзии, главное, чтобы гульфик у авторов был на уровне колен. В моде уже десяток лет гладко бритые лысые мужчины. Скоро в моде будут – гладкие мозги, и главное – «не париться».

Человек перестаёт понимать, что поэзия умеет оживлять память и опыт читающего, даёт толчок фантазии, помогает очиститься через слёзы катарсиса, преображает и мысли, и речь, помогает принять важные решения и умягчает нрав.

Так и знайте, все, кто ратует за «гладкие мозги», прежде всего, ратует за свой карман. Не потому ли о рэпе и батлах сейчас говорят чаще, чем о стихах наших самых лучших поэтов, что на батлах и рэпе зарабатывают огромные деньги? А я всё думаю, но ведь у нас есть в поэзии голоса и подороже Нетребко. Может, коллеги из других творческих цехов тоже не в курсе, что поэзия жива?

 

Реклама
Нравится
Поделиться:
Комментарии (0)
Осталось символов:
Реклама
  • Цитаты из журнала
  • Финансовая культура
  • Молодые актеры в образах юбиляров сезона
  • ВКЛ: вернисаж казанской литературы
  • СМИ
  • Театр
  • Цитатник